Циммер в этой работе принципиально избегал всего, что принято ассоциировать с космосом в кино, — ни синтезаторных глитчей, ни холодного электронного минимализма. Вместо этого он обратился к органу. Большой трубный орган — инструмент, который, с одной стороны, несёт в себе вековую архитектурную тяжесть, а с другой, способен издавать звуки, лежащие на пороге человеческого восприятия. Именно этот выбор определил звуковой мир «Интерстеллара»: величественный, дышащий, чуть архаичный и одновременно принципиально нечеловеческий в своих масштабах.
Центральная тема, «Cornfield Chase», звучит совершенно иначе, чем большинство материала на альбоме. Это нежная, почти колыбельная фортепианная мелодия, обозначающая земную часть истории — детство Мёрфи, простор кукурузных полей, тепло семьи. Она намеренно хрупкая, почти уязвимая, и от этого особенно пронзительна, когда позднее её отзвуки слышны в масштабных органных разворачиваниях. Контраст между фортепиано и органом в структуре альбома — это контраст между человеческим масштабом и космическим, между тем, что можно удержать в ладонях, и тем, что невозможно охватить умом.
Треки вроде «Coward», «No Time for Caution» и «Detach» демонстрируют, как Циммер работает с нарастанием и отдачей. Он накапливает напряжение не привычными кинематографическими методами — не через учащение ритма и не через смену тональности, — а через постепенное прибавление слоёв: орган вступает не ради драматического эффекта, а словно неотвратимо, как сила притяжения. Особенно это чувствуется в «No Time for Caution», написанной к сцене стыковки с вращающимся кораблём: музыка движется против логики хаотичного экшена, создавая странную торжественность вместо паники.
Отдельного внимания заслуживает трек «Endurance», названный в честь космического корабля: он выстраивается как медленно раскручивающаяся спираль, неуклонно набирающая обороты, и в нём больше всего слышно влияние минималистской традиции — Филипа Гласса, Арво Пярта. Циммер никогда не скрывал этих влияний, но здесь он сумел поместить их в коммерческое кино без ощущения компромисса. Это редкий случай, когда «серьёзная» музыкальная мысль и массовый зрительский опыт не противоречат друг другу, а усиливают.
Расширенное издание на четырёх пластинках — это принципиально иной опыт по сравнению с оригинальным двойным альбомом. Дополнительный материал открывает большее пространство для медленных, атмосферных фрагментов, которые в более коротком издании были вынуждены уступать место ключевым сценам. Здесь есть возможность прочувствовать саундтрек как самостоятельное музыкальное высказывание, не привязанное жёстко к хронометражу фильма.
Все четыре пластинки отпрессованы на чёрном виниле 180 граммов — стандарт, означающий не только долговечность, но и ощутимую разницу в звучании: бас органа приобретает ту физическую весомость, которая на цифровых носителях попросту теряется. На обороте четвёртой пластинки — эксклюзивная гравировка, деталь, которая в коллекционном мире ценится несоразмерно своему размеру: это не просто украшение, а знак принадлежности к изданию. Широкий корешок гейтфолд-конверта позволяет разместить лайнер-ноты должного объёма — и здесь они действительно существенны: тексты Нолана и Циммера дают понять, насколько личным был этот совместный проект.
Обложка в стиле wide-spine gatefold означает, что пластинки одинаково хорошо смотрятся как на полке, так и развёрнутыми — это издание явно рассчитано на то, чтобы его рассматривали. Для тех, кто любит кино Нолана, это не просто саундтрек, а расширенная версия самого опыта «Интерстеллара»: та часть фильма, которую можно забрать домой. Для тех, кто интересуется современной оркестровой и органной музыкой, это один из самых значительных примеров жанра за последние двадцать лет — работа, которая вышла за пределы кинозала и утвердилась как самостоятельное произведение.
