Мине к тому времени уже успел заявить о себе в группе Масабуми Кикути — одного из ключевых пианистов японской сцены того времени. Кикути сам по себе был человеком, который умел слышать будущее, и работа рядом с ним не могла не оставить следа. Но «DAGURI» — не продолжение того опыта, это самостоятельное высказывание. Мине здесь главный голос и главный автор: все треки написаны им самим, что само по себе говорит об уверенности в собственной художественной идентичности.
Эпоха Колтрейна, которую упоминают применительно к этой записи, — не просто временной маркер, но и указание на интеллектуальный климат. Влияние Джона Колтрейна на международный джаз поздних шестидесятых и семидесятых было огромным: его исследование модальных структур, его стремление выйти за пределы привычных гармонических решений, его почти медитативная интенсивность — всё это Мине впитал и переплавил в нечто своё. Его тенор-саксофон в «DAGURI» звучит с особой плотностью — это не просто мелодия, это поток сознания, в котором каждая нота несёт смысловую нагрузку.
Треки «Thirsty» и «DAGURI» выделяются как вершины альбома. «Thirsty» — это то, что можно назвать трансцендентной мелодией: она начинается как будто издалека, почти неслышно, и постепенно разворачивается в нечто огромное, захватывающее. Мине играет с ощущением томления, ожидания — и именно это ощущение делает трек столь запоминающимся. «DAGURI» — более острая вещь, экзотическая и ритмически сложная, где саксофон буквально жонглирует интервалами, постоянно держа слушателя в напряжении.
Состав ансамбля заслуживает отдельного разговора. Пианист Фумио Итабаши — один из тех молодых музыкантов, которые в тот момент только начинали формировать свой стиль, но уже тогда было ясно: это особый голос. Его партии в «DAGURI» сдержаны, но концептуально точны — он знает, когда поддержать солиста, а когда создать пространство для дыхания. Тенорист Хидэо Мията — ещё один слой саксофонного звука, который делает ансамблевые эпизоды особенно насыщенными. Ритм-секция из Хидэаки Мотидзуки на контрабасе и Хироси Мураками на ударных — это не просто пульс, это живая архитектура, которая удерживает всё сооружение.
Сопрано-саксофон, который Мине задействует в части треков, добавляет особое измерение. Его верхний регистр придаёт звучанию почти флейтовую прозрачность — и именно этот тембр, в сочетании с экзотическими гармоническими ходами, создаёт то, что можно назвать «восточностью» альбома. Не этнографической, не экзотической в туристическом смысле, а подлинной — выраженной через собственный язык, а не через заимствованные элементы.
На виниле «DAGURI» звучит так, как должна звучать джазовая запись тех лет: живо, объёмно, с правильной теплотой. Саксофон Мине получает тот самый аналоговый «воздух», который придаёт духовым инструментам особую телесность. Фортепиано Итабаши звучит чётко и ощутимо — каждый удар по клавише имеет вес. Контрабас и ударные создают именно тот тёплый фундамент, который в цифровой записи так легко теряется.
Коллекционерам японского джаза этот альбом хорошо известен — настоящие ценители давно держат его в числе обязательных приобретений. Но «DAGURI» достоин внимания и тех, кто только начинает исследовать этот удивительный пласт музыки. Это запись, в которой чувствуется подлинное вдохновение, тот редкий момент, когда музыканты попадают в общий поток и создают нечто, большее суммы слагаемых. Для холодного вечера с хорошим виски или для медитативного утреннего часа — «DAGURI» одинаково уместен и одинаково прекрасен. Музыка, которая не стареет, потому что говорит о вещах вечных: о жажде, о трансцендентном, о красоте, которую нельзя присвоить, но можно пережить.
