Сам фильм сегодня малоизвестен за пределами узкого круга ценителей итальянского документального кино семидесятых. Но партитура Морриконе способна существовать совершенно самостоятельно — и в этом её особое качество. Это не иллюстративная музыка, не звуковые «картинки природы» в традиционном смысле слова. Это медитация на тему первоначального, архаического опыта человека наедине со стихией.
Инструментарий партитуры — один из самых необычных в дискографии Морриконе. Табла и бонго создают ритмическую основу, которая не европейская и не полинезийская, а скорее некий воображаемый примитивный пульс — общий знаменатель для всех культур, которые жили в ритме природных циклов. Флейты и кларнеты ведут мелодические линии — иногда одинокие, как крик чайки над водой, иногда переплетающиеся в неожиданных контрапунктах. Гитара и ситар создают пространство между двумя музыкальными традициями — западной и восточной — не пытаясь примирить их, но позволяя им сосуществовать. Металлические ударные добавляют призвуки, которые напоминают то корабельный такелаж, то прибрежные камни.
Морриконе применяет в «Oceano» приём, который можно назвать тембровым синтезом: он сводит вместе инструменты, которые обычно не встречаются в одном оркестре, и слушает, что происходит на их пересечении. Результат — звуковые текстуры, которые трудно атрибутировать однозначно. Это не экзотизм в колониальном смысле, не «этническая музыка» как декорация. Это попытка услышать то общее, что есть в человеческом музыкальном опыте по обе стороны от культурных границ.
Структура партитуры — эпизодическая и атмосферная. Морриконе избегает развитых тематических арок, предпочитая короткие, самодостаточные звуковые ситуации. Каждый трек — это отдельный образ: вот тишина перед бурей, вот ночное одиночество посреди океана, вот неожиданная тихая радость. Этот принцип соответствует природе самого путешествия, описанного в фильме: путь Таная — это не целенаправленное движение к цели, а открытое странствие, в котором каждый день приносит нечто непредвиденное.
Полное издание на vinyl впервые стало доступным именно благодаря усилиям Quartet Records, которые незадолго до этого выпустили CD-версию с полными семьюдесятью минутами музыки. Виниловое издание — двойной LP на прозрачном сине-океанском виниле — использует ту же полную программу. Цвет прессовки — не просто маркетинговый жест: прозрачный синий в разном освещении меняет оттенок от бледно-голубого до насыщенного морского, и в этом есть что-то кинематографически точное применительно к фильму об океане.
Мастеринг выполнен Крисом Мэлоуном, чья репутация в работе с архивными материалами хорошо известна в мире коллекционных изданий. Deluxe gatefold-конверт обеспечивает правильные условия хранения двух пластинок и создаёт физический объект, достойный содержимого. Тираж ограничен — что применительно к столь специфическому материалу означает: издание исчезнет быстрее, чем этого хотелось бы тем, кто узнает о нём с опозданием.
Для кого этот альбом? Прежде всего — для настоящих поклонников Морриконе, которые хотят знать его не только по «Хорошему, плохому, злому» и «Новому кинематографу», но по тому, что он делал, когда никто особо не смотрел. По работам, в которых не было необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям. «Oceano» — музыка, написанная в первую очередь из внутренней необходимости исследовать новые звуковые пространства. Кроме того, этот альбом подойдёт всем, кто ищет медитативное, нелинейное слушание — фоновое в лучшем смысле слова: не отвлекающее, но создающее особое качество внимания к окружающему пространству.
