«Ирония судьбы» — фильм, который в России смотрят каждый Новый год уже полвека, — давно перестал быть просто телевизионной комедией. Это культурный ритуал, часть национального календаря, вещь, вшитая в общую память поколений. Но среди всего, что делает картину Эльдара Рязанова такой живучей, есть один элемент, который часто недооценивают: музыка Микаэла Таривердиева.
Таривердиев — один из самых значительных советских композиторов второй половины XX века, но за пределами России его имя до сих пор известно меньше, чем он заслуживает. Его язык — это редкое сочетание интонационной тонкости и мелодической ясности: музыка, которая кажется простой при первом прослушивании, но не отпускает потом. Guardian сравнивал его с «сёрф-роком Шостаковича» и «советским Гэнсбуром» — определения неточные, но они указывают в верном направлении: это автор со своим голосом, не похожим ни на что из советского официального канона.
Партитура к «Иронии судьбы» — один из пиков его творчества. Песни из фильма вошли в советский культурный оборот так прочно, что многие россияне знают их наизусть, не вспоминая имени автора. «Со мною вот что происходит», «По улице моей который год», «Никогда» — эти романсы на стихи Цветаевой, Евтушенко, Ахмадулиной стали почти народными. Таривердиев нашёл для каждого стихотворения точную интонацию: лирическую, немного меланхоличную, с характерным для него поздним советским камерным звуком.
Инструментальная подложка фильма работает иначе, чем песни: она тоньше, воздушнее, строится на паузах и полутонах. Таривердиев использует небольшой состав — фортепиано, несколько струнных, редкие духовые вставки — и этого оказывается достаточно, чтобы создать атмосферу московской зимней ночи, случайной близости двух людей, которым незачем было встречаться. В музыке нет пафоса, нет советского монументализма — только бытовая нежность, которая и делает фильм универсальным.
Данное издание вышло на лейбле Earth под чуткой редакцией Стивена Коутса, основателя Antique Beat и участника коллаборации с Earth. Материал был реставрирован с личных плёнок композитора совместно с его вдовой Верой Таривердиевой — это означает, что источник звука максимально аутентичный. Конверт снабжён развёрнутыми слайд-нотами, написанными Коутсом — они дают контекст для тех, кто открывает для себя советское кино и его музыкальный мир впервые.
Pitchfork в своё время написал о музыке Таривердиева: «Звук такой выразительный, такой непосредственный, такой перемещающий — даже без визуального якоря». Это точное наблюдение. Музыка к «Иронии судьбы» работает в отрыве от фильма — и на виниле это особенно ощутимо. Аналоговый носитель добавляет к камерному звучанию небольшую тёплую зернистость, которая только усиливает ощущение подлинности.
Uncut сравнивал Таривердиева с Гэнсбургом и ранним Морриконе — до его вестерн-периода. Это не случайные ориентиры: всех троих объединяет умение создавать музыку, которая кажется лёгкой, но держит слушателя крепче, чем любая помпезная оркестровка. Пластинка с саундтреком к «Иронии судьбы» будет равно уместна в коллекции любителей советского кино, поклонников европейской авторской музыки шестидесятых-семидесятых и тех, кто просто ищет хорошо записанную, умную и тёплую музыку — без привязки к конкретному культурному контексту.
В комплекте — карточка для скачивания цифровой версии, что делает это издание удобным и за пределами домашней аудиосистемы.